Новости — 24 декабря 2009 (часть 3)

24.12.2009

Ты сказал – музыкальный спектакль. Актеры будут петь?
Да, будут петь.

По-русски?
Не знаю пока. Может быть, и по-русски. А, может быть, по-английски. Или на португальском. Я работаю сейчас с каждым актером индивидуально и сочиняю что-то специально для каждого.

Стилистически – что это будет за музыка?
Я не знаю, что будет в итоге. Но сейчас мне кажется, что, наверное, поп-музыка. Поп-песенки.

Можешь напеть что-то?
Нет. Пока еще рано. Я думаю, песни будут очень сильным местом спектакля. И честно говоря, они смогут существовать только внутри него.

Ты все время приходишь на репетиции. Почему тебе важно быть частью этого процесса?
Для меня приходить на репетиции – привычное дело. Репетиции помогают не только понять, что мы тут вместе создаем, они помогают почувствовать энергию, почувствовать, что же такое вырастает в этой комнате. А если я это упущу – я не смогу подобраться к сути так близко. Я предпочитаю видеть все своими глазами, видеть, как рождаются идеи. Я всегда так работаю. И для актеров тоже важно знать, где я, что я делаю, что я хочу, чего хочет Виктор, чего они сами хотят. Мне очень важно найти с помощью музыки что-то такое, что спровоцировано ими, актерами.

Какое у тебя сложилось ощущение от Liquid Theatre, когда ты их впервые увидел? Менялось ли твое к ним отношение со временем?
Я думаю, они – коллектив. Свое первое впечатление я не помню. Мне кажется, сначала они не были так открыты, как сейчас. Может быть, они то же самое подумали обо мне. И, кажется, первое впечатление было обманчивым. Мы создаем сейчас одно. И все мы должны открыться, открыть наш мозг.

Ты первый раз в России? Что тебя поразило больше всего?
Да, первый. В Португалии населения 10 миллионов. Я живу в маленькой стране. А здесь все слишком большое. И очень-очень много людей. Больше всего меня поразило метро. Мне иногда кажется, что люди живут прямо там. Метро – это такая сила внутри земли. Оно очень большое. И не в смысле архитектуры – большое, не в прямом смысле. Это разум, это план, там что-то происходит. Оно очень характеризует вашу культуру. Всегда очень прямо. Очень целенаправленно. Я чувствую силу. Я чувствую, что, наверное, довольно странно садиться в метро и видеть толпу людей, выходить на остановке и видеть то же самое, а иногда и похлеще. Время идет, люди идут. Мне иногда нравится наблюдать. Я понимаю, что вы, наверное, не особо наблюдаете за этим – вы же дома, вы к этому привыкли. Но для меня это очень мощный опыт.

У тебя есть музыкальные ассоциации с Москвой?
Думаю, да. Но это в подсознании. То, что я делаю здесь – в Португалии получалось бы иначе. Я здесь сам немного иной. Я провел в Москве две недели, и я уже чувствую разницу в своих композициях, в своей работе. Здесь я стал автоматическим композитором. Я просто даю волю разным вещам, и смотрю, что получится. И стараюсь не особенно задумываться над тем, что я делаю. Когда я ложусь спать, я понимаю, сколько нового со мной произошло. Абсолютно все новое. Я не размышляю над этим в рациональном ключе. Когда я играю на гитаре, пою – я чувствую разницу. Это какая-то особая свобода. Я, конечно, никогда не буду играть как русский. Я из Португалии. Но я все время слушаю: слушаю язык, вашу музыку, звуки репетиции, шумы этого заводского здания. Это все – мое вдохновение. Ты спрашивала про Москву – но я хочу сказать тебе именно про это здание, где проходят репетиции (репетиции проходят на заводе «Техцвет» — прим.ред.). Я здесь провожу практически все время. Здесь сложно сочинять, сложно найти покой, сложно выдохнуть. Но иногда приходится переступать черту, быть спокойным, всепонимающим. И тогда все само к тебе приходит.

Какая музыка звучит внутри тебя, когда ты выходишь на Московскую улицу, едешь в метро, приходишь в это здание? Рок, гранж, Чайковский?
У меня звучит Эрикки Куренниеми – минимал электроника 60х. Он был одним из первых в этом направлении. Эта музыка – она немного грубая, но в то же время волшебная. Она функциональная, но и романтичная тоже. Мне кажется, это как два куплета одной песни – с одной стороны очень человеческая, но с другой стороны очень рациональная.

Музыка – язык, которому не нужен перевод. Что бы ты хотел сказать своей музыкой московским зрителям, которые придут на ваш спектакль?
Я хочу сказать им, что я свободен. И что музыка может перенести нас куда угодно. Я надеюсь, что зрители смогут пойти со мной, отправиться в путешествие. Я хочу сказать зрителям, что я вынужден быть здесь, но в то же время это очень вдохновляет, потому что это очень мощно.

Ты споришь с Виктором, когда вы обсуждаете будущий спектакль? Ты с ним в чем-то не согласен?
Нет. Мы 100% партнеры. Мы никогда не спорим. Я знаю Виктора, я уже работал с ним. Я люблю его работы. Я верю в его работы. Когда художник, творец что-то мне объясняет, я понимаю его. А если я понимаю, я иду за ним. Между нами всегда диалог. И я чувствую с ним практически одинаково многие вещи. У нас нет проблем. Иногда у нас расходятся мнения. Иногда одни и те же вещи приводят к разным результатам. Но в итоге оказывается, что это одна и та же тональность.

У вас с Виктором было много совместных проектов?
Два. Первый проект назывался «Инструкция по применению». Это был танцевальный проект, я в нем пел песню Селин Дион All by myself. Я не очень люблю Селин Дион. Но в рамках спектакля это получился очень важный трек. Мне понравилось работать в спектакле Виктора. Она знает, как меня направить, а я ему доверяю. Он умеет организовать, подготовить все так, что вещи становятся еще значительней. В этом спектакле были заняты обычные люди, не актеры. И он был посвящен теме одиночества. Любви. Тоске по любви. Я не пел вживую. Это была запись. Но песня звучала отовсюду – из динамиков, из радиоприемника, из телевизора. Второй проект – лаборатория «Инструкции по применению», случилась годом раньше. Сначала это был даже не спектакль, а его презентация.

Тебе никогда не хотелось танцевать в спектаклях Виктора? Виктор тебе предлагал такую возможность?
В данном конкретном проекте это невозможно. И в других проектах пока что не имело смысла это делать. Я же сам актер и перформер. Виктор приглашал меня однажды. Я хотел, но не мог участвовать во всех представлениях. Мне кажется, что это мощная штука – музыканты, играющие живьем на сцене. Но для этого должна быть причина, в этом должен быть смысл. И это должно быть возможным. Мы обсуждали мое участие как актера в этом проекте с Liquid Theatre – но ведь я уеду и не смогу играть.

Ты знаком с русской музыкой?
К сожалению нет. Я знаю Чайковского. Но, наверное, это все. Вот ты знаешь группы из Португалии? Тоже нет. Я должен узнать побольше, пока не уехал. Вот мне рассказали про Пушкина, поэта. И еще про одного композитора – не помню имя. Но я еще все разузнаю, обязательно.