Новости — 14 декабря 2009

14.12.2009

Я решил вернуться домой и продолжать учебу – но я стал изучат визуальное искусство в университете. И я даже перестал танцевать – классика меня немного вывела из равновесия. Но со временем я снова стал танцевать в Бильбао в одной из школ. И скоро я совсем забросил университет, а танцевал все больше и больше. Через год я подал заявление на поступление в театральную школу в Барселоне. Но в тот же момент я получил предложение принять участие в танцевальной постановке в Стране Басков, в национальном танцевальном театре, который в тот момент как раз только появился. Это было 16 лет назад. Мне пришлось принимать решение. И я решил поработать. Я очень рад, что выбрал именно это. Так как с тех пор я смог поработать с несколькими танцевальными коллективами, с разными компаниями и у меня не было перерыва в практике, не было времени задуматься «что делать?». Я связывал один проект с другим. И как раз эта работа с разными театральными компаниями и есть мои университеты. Я работал с разными компаниями из Страны Басков, из Валенсии, мы много гастролировали. И после этого я поехал в Женеву и стал участником группы «Алиас». Я проработал там 6 лет. В основном я работал как танцовщик. Но в «Алиас» все танцовщики принимают участие в работе над проектом. Мы все предлагаем решения, мы все активно работаем, а не просто танцуем. Мы предлагаем идеи, творческие решения. Мы можем влиять на процесс. Даже если ты просто танцовщик, процесс работы очень активный, и ты можешь во всем участвовать. Но до работы в «Алиас» я уже сделал несколько коротких постановок в Стране Басков. Также каждый год у меня был отпуск 1-2 месяца, и я делал в это время свои собственные проекты. В Женеве я также поставил один спектакль и премьера была там же, в Женеве. Эту работу я привез с собой в Испанию. Я очень хотел вернуться домой. Мне действительно нравилось работать в «Алиас», но жить там не мог – очень скучно. Моя жизнь в Швейцарии состояла в основном из работы. И я хотел домой. Хотя, конечно, сначала было очень сложно в Испании. У нас не так много театров, коллективов, цирков. Но я рад, что вернулся. Хотя, если честно, я чаще работаю за границей, чем в Стране Басков. Но я живу дома – это здорово.

Ты работаешь с профессиональными танцорами или с людьми с улицы тоже?

Когда я готовлю спектакль, я работаю только с профессиональными танцорами. Но я делаю также мастер-классы, туда моет прийти любой. Но работаю только с профессионалами.

Расскажи, как ты попал в проект Intradance и как ты выбрал Челябинский театр современного танца?

Я получаю много разных предложений принять участие в том или ином проекте. И также я получил письмо от проекта Intradance – мне это показалось интересным. Я заполнил заявку. Смешно, я тот момент был в Бразилии и не мог сделать все как следует. Но в итоге меня приняли – я был очень рад. Я сам не выбирал российский коллектив. Коллектив выбрал меня сам – и это хорошо. Ольга видела мою работу на фестивале в Вильнюсе. Она решила, что хочет работать именно со мной. Я был очень рад. Хорошо, что не пришлось начинать с нуля, как это бывает при работе с незнакомой группой, которая к тому же ничего не знает о хореографе. А такая ситуация меня очень обрадовала.

Ты что-то знал о Челябинском театре современного танца до приезда сюда?

Нет.

Каково было твое первое впечатление о танцовщиках и изменилось ли оно со временем?

Мое первое впечатление было, что они машины: очень хорошие танцовщики, очень техничные, отличные актеры. Их метод работы очень сильно отличался от того, как работаю я. Я много работаю с импровизацией. Они же повторяют за хореографом то, что они им предлагает. Я много работаю с темами, образами. Мы обычно в начале работы много обсуждаем идеи, смыслы. Мы стараемся аккумулировать информацию на заданную тему, прежде чем предлагать что-то. Но ничего подобного я здесь не делала. У нас просто не было на это времени. Обычно я работаю над проектом 2-3 месяца, а сейчас мы репетировали 3 недели. Ну и нам пришлось от долгих рассуждений отказаться и делать все очень быстро. Но, честно говоря, мне хотелось попробовать новый метод работы, то есть все делать самому, самому предлагать решения, самому давать танцовщикам готовый материал. В самом начале – я помню очень хорошо – я предложил им танцевальную фразу, они очень хорошо ее повторили. А потом я попросил их сделать импровизацию – и у них был шок. Правда, они просто испугались. И даже отказывались. Я немного удивился – я видел, что многие из них просто потрясающе двигаются. Но когда я попросил их просто подвигаться — без ограничений, без определенной задачи – они не смогли. И я подумал: но что ж, придется все давать им самому, все самому придумывать. Но это было в самом начале. Теперь уже им нравится импровизировать. Они учатся на собственных импровизациях. Они очень хорошие импровизаторы. И постепенно они преодолели этот страх перед импровизацией. Они делают отличные предложение и не боятся неизвестности или неопределенности. Так что в итоге я опять работаю как обычно –вместе с танцовщиками, с множеством импровизационных моментов.

Расскажи о постановке: есть ли уже название, что кроме танца ты будешь там использовать?

Названия пока нет. У нас есть разные варианты – мы их обсуждаем. Идея спектакля – масса, общество и индивид. Я хочу поработать с этими двумя концептами. Мне давно хотелось исследовать эту тему, я затрагивал ее в своих предыдущих постановках, но никогда не прорабатывал ее глубоко. Я хочу доработать ее. И сейчас самый подходящий момент, потому что впервые в жизни я могу работать с такой большой группой танцовщиков. До этого момент в моем самым большом проекте было занять 5 танцовщиков. Мне очень нравится работать с большой группой. В постановке я буду использовать видео. Как, впрочем, в большинстве моих работ. Видео мы снимем заранее. Это будет видео с танцорами. Во время спектакля мы будем проектировать видео на экран – и это будет как еще один участник спектакля, как еще один танцор. Актеры будут взаимодействовать с видео. Мне такой подход очень близок. Это позволяет стереть, размыть границы реальности. Мне бы хотелось, чтобы зритель перестал понимать, что реально, а что нет, где живой актер, а где его изображение.

Кто занимается видео, музыкой и декорациями?

Единственная декорация на сцене – это 2 больших экрана. Видео занимается Logela Multimedia, компания из Страны Басков. Они будут делать только продакшен – все идеи предлагаю им я, весь креатив все равно за мной. Видео – неотъемлемая часть постановки, которую я сам продумал и придумал. Так что для них это будет не очень творческая работа, так как я буду говорить, что делать, что снимать. Но это важно, потому что видео вырастает из концепции всей постановки. Что касается музыки, то мы используем уже готовые треки – в основном электроника, индастриал, я хочу создать ледяную атмосферу. Хочу поиграть с идеей человека-машины.

В каких костюмах будут танцевать актеры?

Костюмы будут очень простые. Платья, пиджаки, брюки. Разных форм, цветов, но они будут очень похожие. Это будет обычная одежда, ничего специального.

В постановке предполагаются сольные номера?

Да, будут соло, дуэты, групповые номера. Видео танцы.

Что было самое сложное и самое приятное в работе с группой?

Самое сложное было с самого начала понять друг друга. В нашем случае информация от меня приходит к ним через посредника, через Ольгу. Когда речь идет о движении, не проблема – мы понимаем друг друга. Но когда надо обсудить концепт или что-то на уровне идей – это всегда очень деликатная тема. Это сложно. А самое приятное…да очень много на самом деле. Они очень быстро учатся. Вот, например, теперь они отлично импровизируют. И они больше не боятся. Они ко всему готовы.

Как ты думаешь, они тебе доверяют или просто стараются сделать все правильно?

Думаю и то, и другое. Иногда я понимаю, что очень трудно довериться, когда ты не имеешь представления о глобальной идее происходящего. Мы работаем над отельными сценами, но общий смысл в готовом виде есть только у меня в голове. И вот сегодня я впервые объяснил группе, что же все таки происходит, что должно сложится из этих разных сцен. Сегодня они смогли расставить номера и увидеть работу в целом. И понять, почему они делают это и то. Я понимаю, что трудно понять смысл того, что ты делаешь, если не знаешь общей идеи, в такой ситуации человек чувствует себя потерянным. Но в начале работы хорошо немного почувствовать себя потерянным. Потому что если с самого начала показать цель, они захотят немедленно ее достичь, наикратчайшим путем. А мне t интересно попробовать разные директории, разные подходы. Я предпочитаю не выкладывать карты сразу. Но зато они могут без страха попробовать себя в разных подходах к предмету.

В Испании ты организовал коллектив, где комбинируешь танец и другие виды искусства. Что это такое, как пришла тебе в голову такая идея и какие проекты вы там делаете?

Я изучал живопись и мне нравится рисовать, мне нравится аудиовизуальное искусство – мне всегда нравилось работать с этими направлениями. Особенно мне нравится комбинировать видео и танец. Видео часто используется в танцевальных проектах – но в очень примитивном виде, в качестве декорации или в качестве украшения. Но в смысле хореографии и в смысле разработки темы есть масса способов использовать видео. В Сан-Себастьяне мы работаем в центре современного искусства. Там работают художники, скульпторы, представители разных художественных направлений. Это отличное место для создания совместных проектов, и я стараюсь этим максимально пользоваться. Когда я работаю над спектаклем, я позволяю танцовщикам экспериментировать с различными способами самовыражения – особенно на подготовительной стадии. Мне нравится, когда участники проекта открыты новым техникам, новым путям выражения идеи, новым художественным дисциплинам, которые они хотели бы попробовать.

Какой наиболее удачный или запоминающийся совместный проект с художниками, который ты сделал?

Мне трудно сказать. Я пока не работал с художниками. Я работал с видео-художниками. С архитекторами был интересный опыт. Когда готовишь спектакль, в нем очень много архитектурного. Декорации, сцена и танец – в нем очень много от пространственного конструирования. Я приглашал архитекторов, и они были полноправными участниками процесса, как художники или даже как танцовщики. Они предлагали очень хорошие решения. Самый запоминающийся спектакль – это, пожалуй, моя первая сольная работа, которую я сделал в Швейцарии. Это очень личная работа – и темой работы был я сам. Это работа называется Egotic. В этой работе я хотел посмотреть на себя со стороны – не с точки зрения критики, а с точки зрения наблюдения. Я хотел показать те моменты, которые мне в самом себе не очень нравятся. Это была большая работа – работа быть честным как с самим собой, так и с аудиторий. Особенно после стольких лет игры, притворства. Это был очень интимный процесс. Я никому не показывал проект до премьеры. Публика приняла постановку хорошо. Потом я много путешествовал по миру с этим спектаклем. И мне было очень приятно видеть, как представители очень разных культур идентифицируют себя со мной и через мой танец. Как раз эту постановку Ольга Пона увидела в Вильнюсе, и это очень повлияло на проект Intradance – потому что теперь я работаю с группой Ольги.

В интернете есть статья, где ты говоришь, что тебе нравятся движения, рожденные чистой эмоцией, не имеющие ограничений предрассудками и даже эстетическими нормами.

Движение, в котором нет смысла, не привлекает меня. Такие движения я отношу к разделу спорта. Это не искусства. Я использую движения, что бы что-то сказать, выразить. И мне очень важно то, что я хочу сказать. А движения – это язык. Это инструмент. Да, я стараюсь избавиться от предрассудков в моем танце. Когда я работаю над темой, я старюсь быть максимально открытым. Я стараюсь не ставить себе задачи, что танец должен быть таким, или наоборот – совсем иным. И таким образом тема решает, в конечном счете, все. А движения в итоге становятся способом визуализации моих идей.